Андрей Колодюк, UVCA: Инвестиции в венчурные фонды – это инвестиции в дороги инновационной экономики

Kolodyuk

Наш собеседник не нуждается в представлении. Достаточно упомянуть, что он уже более 15 лет занимается инвестициями в ИТ-отрасли.

Мы поговорили с Андреем Колодюком о том, почему он верит, что после встречи с Президентом решение о господдержке ИТ-отрасли сдвинется с мертвой точки. Поговорили о перспективах украинских стартапов и инвесторов. О конвергенции отраслей. О blockchain, футуристических прогнозах, которые уже начинают сбываться. О знакомстве и работе с Соросом. Об инвесторском и предпринимательском пути самого Андрея. Даже успели затронуть тему кино

«Сам факт встречи с Президентом – это уже результат»

6 июля Вы и еще несколько участников украинской ІТ-отрасли встретились с Президентом Украины. Какие результаты этой встречи?

— Сам факт проведения встречи и того, что на ней мы внесли свои предложения, — это уже результат. Никто не надеялся, что сразу после встречи будут приняты готовые решения. Все наши предложения фундаментальны и требуют проработки. Несмотря на то, что это была только первая встреча, Президент уже давал обратную связь, реагировал, уточнял, вносил встречные предложения и т.д. Он знаком с проблематикой, и было видно, что он разбирается в контексте. Это важно для рынка, т.к. теперь вы и ваши коллеги журналисты смогут предметно задавать Президенту вопросы: а что с таким-то предложением? а на каком этапе решение этого вопроса?

Надеюсь, будет проведена работа по каждому из наших предложений, а результатом станут конкретные указы, законы, постановления и т.п. Я не буду повторяться по поводу шести основных предложений (с ними можно ознакомиться здесь, — прим.).

Следующая встреча пройдет, вероятно, в расширенном формате, как обещал президент, и тогда мы более предметно обсудим пункты, предложенные 6 июля.

В контексте этой темы сразу вопрос о господдержке и финансировании венчурных фондов. В одном из своих интервью Вы говорили, что без государственного финансирования фондов, Украине трудно будет совершить высокий качественный скачок. Насколько реальна перспектива госфинансирование, учитывая сложную экономическую ситуацию?

— Во-первых, мы предлагали то, что реально и осуществимо в нынешних условиях. Если говорить о финансовой части, то это предложение сформировать фонд фондов (т.е. фонд, инвестирующий только в другие венчурные фонды, а не напрямую в компании, — прим.). Уже есть готовность со стороны ряда Европейских фондов и международных институтов реализовывать эту модель в Украине, например ЕИФ — Европейский Инвестиционный Фонд. Но процесс усложняется тем, что Украина не является Ассоциированным Членом ЕС. Для перехода в активную фазу сотрудничества необходима государственная поддержка: официальное обращение в Брюссель. Как нам известно, такие исключения (инвестирование в фонды стран, не являющихся членами ЕС) в прошлом уже были сделаны для Балканских стран, Израиля. В том числе благодаря этому, перечисленным странам удалось достичь того высокого уровня экономического развития, который они сегодня.

То есть Соглашение об Ассоциации Украины с ЕС пока не работает в этом сегменте?

— У нас есть соглашение о том, чтобы стать ассоциированным членом ЕС, но пока мы им не стали. Есть два выхода из ситуации: либо ждать (но пример Турции говорит, что ждать можно десятилетиями), либо не ждать и самим форсировать процесс.

Наша ИТ-индустрия недокапитализирована: из 2500+ стартапов только 66 были проинвестированы в прошлом году (согласно исследованию Ассоциации международных инвесторов UVCA). С одной стороны, это хороший результат, но с другой — недостаточный для рывка.

Наша венчурная индустрия единственная в мире, которая выросла и продолжает расти самостоятельно. Все остальные были основаны с помощью государства, начиная с американской, израильской и заканчивая канадской. Недавно мы вернулись из Канады. Так вот там около 40 фондов, которые на 50% финансируются государством.

За счет поддержки инвестиционной отрасли на государственном уровне, другие страны, в том числе и ближайшие соседи, становятся серьезными конкурентами Украины в борьбе за отечественных квалифицированных специалистов, в частности, в секторе ИТ. 

 

Может ли Украина и дальше обходиться без поддержки государства?

Да, но не сможет взлететь, особенно в ситуации, когда наши соседи быстро растут. В той же Польше был создан фонд общим размером 650 млн евро. Если наш рынок недокапитализирован, то стартапы уезжают туда, где они могут получить доступ к финансированию.

Фонд фондов мог бы помочь в решении проблемы. Его наполнение могло бы быть разным, например, частично от Европейского Инвестиционного Фонда, который уже делал исключения для стран — не член ЕС. Но «пробить» исключения можно только на уровне Брюсселя, то есть с государственной поддержкой.

Украина может апеллировать к тому, что хотя она пока не является ассоциированным членом ЕС, но обладает отличным потенциалом, который мешают реализовать  бюрократические препоны. И потом это же не благотворительность, не кредитование, это коммерчески интересно.

Помимо ЕИФ есть и другие организации. Елена Кошарна из Horizon Capital говорила о пятимиллионном фонде для стартапов — Western Enterprise . Фонд дает деньги, но хотел бы, чтобы и другие дали. Кого она имеет в виду? Другие международные донорские организации. Например, есть ЕБРР, который, уверен, захочет и сможет, и ряд других.

Но ЕБРР уже инвестирует. Взять пример того же DepositPhotos.

— Однако это инвестиция в компанию. А мы говорим о фонде фондов, перед которым не стоит задача инвестировать в конкретную компанию. Я это уточнял и на встрече с Президентом. Речь идет не том, чтобы государство инвестировало в конкретную компанию, чиновник не может инвестировать в компанию. Задача фонда фондов – инвестировать на конкурсной основе в те фонды, которые уже работают на рынке, уже инвестируют и уже рискуют, но это поможет им увеличить ликвидность, как это делается во многих странах мира: от Израиля – до Канады. И кстати, Канада не стесняется признавать, что повторила израильскую модель.

Нужно стимулировать венчурную индустрию. Почему это важно? Потому что венчурные фонды – это дороги инновационной экономики. Не будет дорог – не будет и инновационной экономики и всего остального. Если нет дорог, то зачем же строить машины? Если мы не построим дороги, то стартапы и предприниматели будут уходить туда, где дороги уже построены, и где их стимулируют что-то строить для них.

Украина находится не в пустыне, а в конкурентной среде. Рыночными способами самостоятельно невозможно решить проблему недокапитализации экономики, потому что Украины  нет на карте мира для институциональных инвесторов ввиду страновых рисков. Я всегда говорю: лучшие санкции против России – это инвестиции в Украину. Так проинвестируйте, не оказывайте благотворительную помощь, а получите и свою коммерческую выгоду. Ведь проинвестированные деньги вернутся.

Мы берем кредиты на миллиарды долларов. И эти кредиты будут возвращать уже наши дети, хотя не совсем понятно, с чего их отдавать. Если часть денег, которые Украина получает в качестве кредитов, «трансформировать» в инвестиции, то от этого выиграем не только мы, но и иностранные инвесторы.

Фонд фондов, о котором я говорю, — это фонд объемом всего в $150-250 млн. Его сейчас было бы достаточно, чтобы проинвестировать по $5-10 млн в существующие на рынке или новосозданные фонды и решить этим целый ряд вопросов. Мы же не говорим о миллиардах.

Сам рынок не может решить проблему. Да, приятно смотрятся $132 млн общих инвестиций в прошлом году. Но это в 25 раз меньше, чем в Израиле, где проинвестировано $3,4 млрд, и в 17 раз меньше Канады  – $2,3 млрд. 

kolodyuk

«Благодаря ИТ-отрасли Украина может удерживаться на плаву»

По Вашим впечатлениям, будет ли решение проблемы? Понимаю, что враз это не решается, но может, Вы заметили признаки, которые говорят, что дело сдвинулось с мертвой точки?

— Вопрос заявлен. Мы собираемся заявлять этот вопрос не только Президенту, но и Кабинету Министров, Верховной Раде…

Стартапы не интересны с точки зрения политической демагогии (это не популизм на пенсионерах, хотя айтишники – это тоже электорат, но не такой большой, и я это понимаю как кандидат политических наук), но ИТ-отрасль, уж ставшая третьей экспортной отраслью, может стать и первой, если предпринять нужные действия. Она и сама, без государственной поддержки, вырастет, но чтобы стать первой, чтобы стать фундаментом украинской экономики, ей нужна эта поддержка.

Есть расчеты, что на ближайшие 5 лет ИТ-отрасль создаст 180 тысяч новых «прямых» рабочих мест и порядка 400 тысяч – связанных с отраслью.

Израиль в свое время тоже торговал апельсинами, и был известен как экспортер цитрусов, а сейчас известен как стартап и хайтек нация.

Возможно, если бы не было войны с Россией, если бы страновые внутренние риски были ниже, то ситуация в нашей ИТ-отрасли была бы другой, но эти факторы есть, и нам нужно исходить из реалий.

Мое личное убеждение: ИТ-отрасль – это возможность для Украины удерживаться на плаву. Есть ли такое понимание у всех? Нет. Но оно есть и у меня и у моих коллег, и мы собираемся до всех доносить свое понимание того, что стартапы – это не единичные истории, а целая индустрия, которая способна вытащить Украину из той ситуации, в которой она сейчас находится. Другого пути я лично не вижу.

В 2004-05 годах Вы ушли в общественно-политическую деятельность, стали инициатором и лидером Партии — Информационная Украина. Но в 2006 году вернулись в бизнес. Собираетесь ли вернуться в политику?

— Сейчас моя роль в другом: в том чтобы помочь вырастить поколение людей, которые пойдут в политику и будут дальше реализовывать те идеи, которые нужны отрасли и стране.

Олигархам пока удается пролоббировать свои интересы, а представителям ИТ-отрасли – нет, потому что у них пока нет политического капитала и возможностей давления на систему. Это может измениться только тогда, когда у ИТ-отрасли будет мощное лобби во власти, причем это возможно. Я занимаюсь этим вопросом в политическом аспекте уже 10 лет, с 2005 года, когда появилась наша «Информационная партия», но тогда, 10 лет назад, было слишком рано.  Я думаю, что сейчас уже ко многим коллегам по отрасли пришло осознание того, что нужно вовлекаться активнее и в политическую систему.

На встрече с Президентом Вы представляли ИТ-отрасль или ассоциацию UVCA?

— Ассоциацию инвесторов.

UVCA объединяет представителей разных отраслей, не только ИТ?

— Да, конечно. Она объединяет участников инвестиционного рынка. У нас нет ИТ-компаний, у нас есть инвесторы и другие участники инвестиционного рынка, включая юридические компании, аудиторские, которые занимаются M&A (слияния и поглощения, — прим.). Скоро будет очередное заседание совета директоров, на котором к нам присоединятся новые члены, и надеюсь, что будет уже 40 участников нашей ассоциации, включая международных.

«Сделка фонда Сороса с Ciklum стала катализатором»

Хотелось бы узнать больше о сотрудничестве Вашей команды и команды фонда Джорджа Сороса. Напомню нашим читателям, что Ukrainian Redevelopment Fund LP Джорджа Сороса инвестировал в компанию Ciklum, а Андрея Колодюка пригласили войти в Совет Директоров Ciklum. Ждут ли нас новые сделки с участием фонда Сороса? Подтолкнула ли сделка с Ciklum других иностранных инвесторов к тому, чтобы они обратили внимание на Украину?

— Мы же не инвестиционные банкиры, мы не живем этим, но мне было понятно, что если Сорос проинвестирует в Украине в ИТ-компанию, то это поможет всем. Это основная причина, почему мы занимались всем этим.

Наша роль в этой сделке состояла в том, чтобы помочь коммуникационно всем сторонам сделки прийти к соглашению, детали которого я не могу, к сожалению, раскрыть. Я являюсь независимым директором в совете директоров Ciklum.

Сделка стала катализатором интереса к Украине и к ИТ-сектору со стороны международных инвесторов.

Чем это подтверждается?

— Во-первых, тем, что практически все 30 украинских топовых ИТ-компаний получили предложения об инвестициях после того, как была анонсирована сделка с участием фонда Сороса, и это можно легко проверить, опросив эти компании. Во-вторых, я знаю о двух сделках, состоявшихся после осени 2015-го. В-третьих, факт сделки с фондом Сороса помогает на международном уровне. Когда говоришь иностранному инвестору, что фонд такого уровня проинвестировал в украинскую компанию, то собеседник задается вопросом: а почему? И это очень хороший вопрос, поскольку на него мы можем отвечать и объяснять, почему это произошло.

В Украине есть и компании, и идеи, и таланты – не нужно бояться заходить в страну, заключать сделки. Уверен, команда Сороса провела собственный тщательный аудит и анализ деятельности Ciklum и пришла к такому же выводу, следствием чего и стала инвестиция, которая должна послужить успешным примером для инвесторов всего мира.

То есть сделка появилась на радаре у всего мира, и инвесторы стали интересоваться ее подоплекой.

Неделю назад мы пригласили исполнительного директора Soros Fund Management — Алексей Фридляндна открытую панель Lviv IT Jazz Conference, подготовленную UVCA, и он говорил, что фонд рассматривает возможности инвестировать в проекты из Украины. Кроме того, они стали инвестором в новом фонде Dragon Capital, который, в свою очередь, тоже рассматривает инвестиции. Алексея говорит, что они смотрят проекты как самостоятельно, так и вместе с фондом, т.к. они верят в Украину и верят в ее возможности.  

Как Вы познакомились с Джорджем Соросом?

— В Давосе в январе 2015 года. В 2008 году я был избран Young Global Leader (от Украины) в рамках Всемирного экономического форума (WEF) в 2008 — это сообщество людей, которых отбирают каждый год, я не буду об этом много рассказывать – в Wikipedia всё написано. С тех пор я нахожусь в орбите WEF, Давоса и других ивентах форума.

После знакомства с самим Джорджем Соросом и его командой в Давосе, мы продолжили общаться в Украине. Раньше, до Давоса, я не был знаком с ним, но знал людей, которые были задействованы в его филантропических проектах.

На форуме Сорос заявиил: «Я хочу инвестировать в Украину $1 млрд». И я решил предложить, куда можно инвестировать. Его команда думала о сельскохозяйственных, инфраструктурных проектах, но я предложил ИТ – то, во что мы верим. И это закончилось сделкой.

«Пример Израиля позволяет снизить предубежденность в отношении Украины»

—  UVCA, Aventures Capital и Вы сами лично очень много делаете для продвижения Украины за рубежом. Интересно, есть ли какие-то типичные стереотипы и предубеждения против Украины как ИТ-страны? Как можно устранить или хотя бы минимизировать такую предубежденность? Какие аргументы действуют лучше всего?

— С точки зрения убеждения, работают две вещи: во-первых, когда в сентябре 2014 года мы организовывали конференцию в Сан-Франциско U.T.Gem, где я был модератором инвестиционной панели. Я задал вопрос участникам панели вопрос: планируете ли вы приостанавливать инвестиции в Украину в связи с военными действиями (напомню, на тот момент совсем недавно случился Илловайск, начались активные боевые действия, и Украина была в новостях)? На что они ответили очень просто и прагматично: в Израиле война идет уже десятки лет, но мы инвестируем и будем продолжать инвестировать «as long as it’s talent there», то есть пока будут таланты, имеет смысл инвестировать.

Пример Израиля позволяет снизить психологическое напряжение и предубежденность, потому что Израиль уже доказал цифрами, что можно строить индустрию даже в условиях военных действий, даже поднимать фонды. Мы были в сентябре 2015 в Израиле в одном фонде, в котором нам рассказали, что недавно подняли новый фонд на $200 млн от китайских инвесторов. Причем как раз в день сделки, с того места, где мы сидели, было прекрасно видно, как летают ракеты. Поэтому китайцев тогда пересадили в другую часть офиса. А сделку совершили. Это то, что касается военного фактора.

Второй фактор – это успешные примеры. Ничто не убеждает лучше, чем такие примеры. Люди могут не знать, где находится Украина, но все знают о продукте компании Looksery.

Плюс наши соотечественники смогли стать успешными за границей. Они говорят, что представляют нашу школу, у которой благодаря этому появляется хорошая репутация. Также Украина сегодня лидер в Европе по количеству сертифицированных специалистов. Также в стране более 100 Исследовательских международных центров (R&D). Эти примеры создают определенное  положительное впечатление об Украине, хотя до этого не было никакого впечатления.

Я не слышал, чтобы кто-то за границей говорил, что в Украине плохие программисты, т.к. есть общее понимание, что у нас хорошие программисты.

Второе: очень часто мне рассказывают о том, что в международных компаниях есть что-то в ИТ, связанное с Украиной, или кто-то.

Однако пока у Украины не сформировался имидж страны с сильными технологическими именно предпринимателями. Мы только выстраиваем его, используя успешные истории, статистику и всё то, что помогает сформировать некий ряд, который бы отличался от того, что написано в рейтингах вроде Doing Business, где Украина находится где-то в конце, среди африканских стран.

К Украине по-прежнему есть интерес, который важно транслировать на весь мир. В том числе и об этом я говорил 6 июля на встрече в Администрации президента. Когда Президент Эстонии (я видел его в Давосе и на других саммитах), выступая, говорит: «Приезжайте в Эстонию построить второй Skype». Точка. Этот сигнал воспринимается предпринимателями и инвесторами со всего мира.

Когда в Украину приезжают по туристической визе, то все хорошо, но если брать рабочую визу, то иностранцы сталкиваются с нашими «неожиданностями» и не хотят строить здесь бизнес и строить условный второй Skype. За границей все борются за то, чтобы к ним в страну приезжали предприниматели строить бизнес, а у нас – всё наоборот. Бюрократия и коррупция не позволяет говорить о работе в Украине. Только когда наша страна станет местом, где можно построить условно второй What’sApp, Looksery или что-то подобное, тогда и мнение об Украине будет соответствующим.

Очень надеюсь, что Евровидение, которое пройдет в 2017 году в Украине, мы используем с такой прагматичной целью. У нас действительно хорошие артисты и музыканты, но у нас есть еще отличная ИТ отрасль.

Украина должна стать тем местом, где можно создавать глобальные успешные компании.

1379493_662160803803066_15986800_n

«Blockchain – это второй интернет»

Вопрос о проектах, работающих на стыке индустрий. Например, биотех, агро-ИТ и т.д. Украиной интересуются западные агрокомпании. Как Вы видите перспективы этих проектов? Возможно, точки роста заложены тут?

— Я называю это кластерами, где может происходить конвергенция между ИТ и другими индустриями. Fintech, agrotech – это примеры конвергенции.

Например, мы поддерживаем agrotech-движение, поскольку в Украине всё для этого есть: технологии, стартапы, индустрия, здесь уже представлены международные компании, у нас есть лаборатории под открытым небом, есть локальный венчурный капитал. У нас есть 4 pillars (столба, — прим.) для развития agrotech. Сейчас Израиль и другие страны двигаются в этом направлении, потому что видят большой потенциал.

Также у Украины есть потенциал в Blockchain. Лично я верю, что вырастет некая вертикаль, и будут успешные проекты, связанные именно с этой индустрией.

Какая вертикаль, и кто в нее войдет?

— В Blockchain сейчас 10 направлений: от безопасности, криптовалют до транзакционного бизнеса, e-commerce и т.д. Но подробнее об этом я расскажу позже. Я чувствую, что назрела необходимость посвятить этому отдельный разговор или блог.

Blockchain воспринимается очень по-разному. В силу незнаний есть целый ряд стереотипов в его отношении, в том числе и стереотипы о том, что с помощью криптовалют можно оплачивать операции в нелегальном бизнесе.

— Можно и для легального бизнеса.

Да, любой инструмент можно обернуть и во благо, и во вред.

— Кто-то говорит, что Blockchain – это второй интернет. В этом есть определенная правда, если смотреть на него как на платформу, своеобразный upgrade интернета, на котором параллельно могут быть выстроены приложения и своя отдельная инфраструктура.

Я верю в зарождающийся кластер, связанный с виртуальной и дополненной реальностью, Artificial Intelligence. Это разные вещи, но они соединены друг с другом, и между ними тоже есть конвергенция.

В Украине есть сильная математическая история, с точки зрения технологий. Но хватит ли у предпринимателей построить на этой основе успешные кейсы? Это как раз то, чем мы занимаемся.

Aventures Capital рассматривает возможность инвестировать в проекты, связанные с Blockchain и криптовалютами?

— Сама индустрия находится на очень ранней стадии. Криптовалюты – это немного другое, чем Blockchain, и самая активная криптовалюта – это bitcoin.

Мы с удовольствием смотрим на практические кейсы и вертикали применения. В Украине есть многое для развития Blockchain, это может быть стратегическим направлением. В частности, у нас есть bitcoin-кластер, благодаря чему уже удалось построить экспертизу вокруг bitcoin-mining вначале, а дальше – вверх. Но на эту тему лучше всего говорить с Андреем Дубецким (Андрей – официальный представитель Bitcoin Foundation Ukraine, — прим.).

13315743_1092670547460894_3502718903166823416_n

«Я в Долине с 2001 года и вижу свой личный прогресс тоже«

В одном из интервью Вы говорили, что UVCA активно работает над построением отношений с международными кластерами. Прошлой осенью организовывали VC Tour в Израиль, в мае — тур Sillicon Valley UVCA Tour, в июне – поездку в Канаду. «Очень важно научить украинские стартапы работать с международными партнерами, конкурировать на глобальном рынке». По Вашим оценкам и наблюдениям, растут ли над собой украинские стартапы?

— Я в Долине с 2001 года. Нужно понимать, что ездить туда  необходимо не в качестве туриста, а с целью увидеть, познакомиться, пообщаться с людьми, которые являются основой венчурного бизнеса. Благодаря полученному опыту, ускоряются правильные внутренние изменения у наших предпринимателей. Такие поездки – это очень важный опыт. Неслучайно туда едут люди со всего мира. Кстати, в том числе из Канады. Это один из выводов, который мы вынесли из нашей последней поездки в Канаду. Канадцы занимаются тем же, чем занимаются украинские венчурные инвесторы: инвестируют на ранней стадии, а потом команда ищет следующие деньги, экспертизу и рынок, но уже американские.

Если ты хочешь конкурировать и быть успешным в своей среде, ты должен понимать своих партнеров во всем мире. У тебя меняется восприятие после того, как ты побывал в той среде.

Вы спросили, меняются ли наши стартапы? – конечно, меняются. Во-первых, за счет того, что многие украинские предприниматели уже побывали в международных акселераторах и достигли там определенных результатов. Во-вторых, в процессе общения с международными партнерами  приходит понимание того, что “не боги горшки обжигают”. Я уже 10 лет говорю, что нет преград построить глобальную компанию, физически находясь в Украине. Хотя, многие по-прежнему подвержены стереотипу, будто бороться бессмысленно и лучше уехать.

Я помню себя, когда я начинал бизнес в Нью-Йорке в 1994 году, и я тоже смотрел на Америку, как на другую планету. Ключевой вывод, который я тогда вынес: предприниматель должен, прежде всего, поверить в свои силы. Но пока они не поедут, им сложно будет поверить в то, что у них получится построить глобальный бизнес.

«В США 900 фондов, и только 30 зарабатывают более 100%»

Недавно общалась с представителем нашего стартапа, который «прописан» в Калифорнии, и он говорил, что до поездки в Долину у него было впечатление, что там всё иначе, что там всё очень рационально и разумно. Он был разочарован тем, что там не намного лучше, чем здесь. А решения об инвестициях далеко не всегда принимаются рационально. Более того, эти решения могут принимать предприниматели, слабо представляющие суть бизнеса, в который инвестируют. Доходность некоторых венчурных фондов достигает 20%, и это не так уж много для высоко рискового бизнеса.

— Действительно, 20% годовых – это средняя статистика венчурных фондов. Мое мнение отражено статистикой: в Америке 900 фондов, из которых 30 – это топы среди топов, которые зарабатывают более 100%. А большинство зарабатывает, в среднем, 20%. Но все ставят перед собой цель, в итоге попасть в эту тридцатку, которая зарабатывает сотни процентов.

Венчурная индустрия кажется легкой, но в ней зарабатывают только те, кто хорошо понимает, чем занимается. Доля везения есть в любом бизнесе, но чтобы твоя доходность измерялась трехзначными цифрами, нужна колоссальная работа.

Есть инвесторы и ангелы, которые играют по принципу казино, но AVentures Capital не разделяет такой подход. Мы верим, что каждая компания, в которую мы вкладываем, дойдет до успеха. Поэтому для наших портфельных компаний мы не только инвесторы, но и полноценные партнеры: помогаем с клиентами, партнерами, PR и т.д. В общем, работаем над тем, что бы стартап закрыл и последующие раунды инвестиций, а не оказался в Долине смерти. Мы сами предприниматели, и у нас нет математической раскладки, с которой мы сверяем вероятность успеха того или иного стартапа, и мы не рассказываем, что из 10 стартапов, 8 – закрываются. Может, есть такая статистика, но это не так уж важно.

На какую доходность рассчитывает Aventures?

— Это будет известно, когда мы выйдем из своих компаний, зафиксируем доходность, и только тогда будет объявлена доходность фонда. В нашем бизнесе промежуточная доходность определяется как разница оценки на момент инвестиций и на момент следующих раундов. Но мы называем это бумажной доходностью.

Новому фонду AVentures Capital всего 3,5 года. Пока у нас не было выходов. Но я могу сказать, что все наши проекты живы-здоровы, растут, привлекают новые раунды инвестиций и добиваются успехов на международном рынке.

Интересно Ваше мнение по поводу инвестиционного пузыря, о котором уже около года активно говорят в медиа.

— Я не люблю обобщающих суждений. Те, кто проходил крах дот-комов в начале 2000-ных, говорят, что сегодня есть те же признаки, что и тогда. Да, индустрия перегрета. Есть экономическая теория, и по ней должны быть волны спадов и подъемов.

Я лично не верю, что есть пузырь, который лопнет. В мире сейчас очень много свободных денег. Конечно, индустрию драйвит такой мощный приток денег. Вопрос в том, сколько индустрия сможет взять? Поэтому многие большие фонды не берут денег больше, чем они смогут отдать.

Если есть перегретость в Америке, особенно в Долине, то есть много стран и даже регионов, где отрасль находится на ранних стадиях, и я понимаю, что туда тоже пойдет финансовый капитал для создания чего-то хорошего. Я вижу хорошую прогрессию в Европе, также Индия будет играть более заметную роль. И я уверен — Украина.

«Чтобы осуществить «футуристические» планы, нужен огромный капитал»

То есть будет происходить распределение капитала?

—  Да, и я в этом почти полностью уверен. Мы уже видим, как растут инвестиции в разных регионах. То есть система будет искать баланс. Что станет с самой Америкой, я не знаю, но мы видим, что создается всё больше и больше стартапов, взрывной рост демонстрирует всё больше индустрий, которые кардинально меняются.

Скорость прогресса – колоссальная. Если я скажу, что мы в начале пути, то ничего не скажу. Но для того чтобы осуществить все планы, которые озвучивают футуристы, нужен очень большой капитал. Понятно, что прогресс неизбежен, поэтому туда и идут деньги, все идут за джек-потом.

Многие вещи происходят очень быстро. Например, о виртуальной реальности я знаю уже 20 лет, но реально она воплощается только сейчас, когда появились элементы инфраструктуры, в данном случае, это платформы. Почему боты пошли? Опять-таки потому что появилась платформа, как фейсбук, для этого. То же самое электрокары – они же лет 20 уже ездили по лабораториям.

Итак, обобщая: мы сейчас находимся в начале пути. В мире много ликвидных денег. Банкам уже не доверяют, депозиты туда не несут, но нужно что-то делать с наличностью. А тут как раз появляются новые инструменты фондирования, когда инвестором может стать любой. Условно говоря, в течении нескольких лет любой пользователь услуги компании, может быстро стать ее инвестором, просто через приложение на телефоне.

Я верю в бизнесы для людей, то есть в В2С-шные, т.к. им будет легче поднимать деньги. Любой стартап должен быть направлен на решение конкретной проблемы, которая есть у потенциального пользователя. Именно клиенты должны стать первыми инвесторами компании, тогда в него поверят и инвесторы.  Kickstarter – это прототип того, о чем я говорю.

12345567_991434330894699_6511491500264428005_n

«Еще в 2001 году я понял, что из Украины можно строить глобальные компании»

Как Вы лично принимали решение прийти в инвестиционный бизнес? Наверняка, не только потому, что нужно было найти применение своим накоплениям.

— Это решение было принято еще в 2001 году, когда появился еще первый Aventures. Я хотел инвестировать в технологии и людей, которые могли бы стать глобально успешными. Тем более, после того как в том же в 2001 году, когда я побывал в Долине, я понял, что это возможно — та первая поездка меня очень вдохновила. Притом, что я жил в Нью-Йорке с 1992 по 1995 год. Построил 4 компании. Потом в Долину мы поехали вместе с командой, чтобы учиться там, как должен работать созданный мною фонд.

Мне было поонятно, что разработка может быть в одной стране, а компанию можно строить в Долине. Так, например, делали израильтяне.

Ключевым мотивом для прихода в инвестиционный бизнес для меня была возможность построить глобальную компанию. Так и из Украины можно строить глобальные компании, ведь у нас есть технологии и другие возможности. То есть мой мотив изначально не был денежным, хотя я подходил к делу как предприниматель.

Как принимали решение прийти в предпринимательство? Ведь в начале 1990-х бытовало пренебрежительное мнение о предпринимателях, о тех, кто торгует, их называли спекулянтами.

— Тогда я занимался торговлей, что в то время было небезопасно, и могло трактоваться как спекуляция. Но я хотел поехать за границу, чтобы поучиться тому, как делать бизнес. Поэтому я уехал в 1992 году в Нью-Йорк на несколько недель, чтобы узнать, как это у них устроено. Так получилось, что я остался там на 3 года,  хотя у меня не было задачи и желания эмигрировать насовсем.

После двух лет работы на кого-то (я работал на хасидов, которые занимались электроникой), я усвоил один очень важный урок: если хочешь делать то, что ты хочешь, ты должен быть боссом. Я решил построить свой бизнес в Америке, только бы не работать на них.

Это был очень полезный опыт, потому что я увидел, как работает бизнес там, в Штатах. Это было не про душу, не про романтику, как это часто показывают в фильмах.

Если говорить об Украине, то мы видим очень много стартапов с хорошей в технологическом плане командой, но со слабыми бизнес-компетенциями. Однако технологии – это только 20% успеха, а 80% — это умение вести бизнес, продавать и презентовать свой продукт.

Хорошая новость в том, что предпринимательству можно научиться, с этим ведь не рождаются. Сегодня многие наши стартапы пытаются «партнериться» с иностранными предпринимателями и нанимать иностранных сотрудников и бизнес-консультантов.  Мы сами тоже будем работать над тем, чтобы сюда приезжали люди с опытом на международных рынках.

Например, команда Petcube создал целый сегмент для пользователей, которым нравится следить за своими домашними животными. И если в  Украине их продукт изначально воспринимался как игрушка, то в Америке это целый рынок. Я уважаю ребят из Petcube еще и за то, что они не сидят на своей компетенции и опыте, а делятся ими с теми, кто работает здесь, в Украине. Так это принято и в Долине — стартаперы и предприниматели там максимально открыты — они делятся своим опытом, идеями, знаниями. Именно, благодарю такому общению удается быстрее достичь успеха в бизнесе, найти свою нишу и сделать свой продукт интересным.

AVentures Capital тоже практически каждый день этим занимается: мы делимся своим опытом, привлекаем экспертов, проводим мероприятия, в том числе и выездные. Наша цель: помочь тем ребятам, которые разработали свой продукт, но не знают куда с ним идти, в какие двери стучаться. С другой стороны, к нам в UVCA часто обращаются международные инвесторы, которые спрашивают куда инвестировать. Мы усиленно работаем над тем, что бы внутри нашей ИТ экосистемы стартапы и инвесторы узнавали друг друга, знакомились и заключали сделки.

Вы озвучивали одну из ролей в фильме о Стиве Джобсе. Может, планируете продолжить карьеру в киноиндустрии? Мечтали быть актером? Мне кажется, что успешный предприниматель – это немного актером, ведь ему нужно уметь убеждать.  

— Такие мысли были. Мне нравится кино, и не только из-за Divan.TV. Я основал его в 2009 году не просто из любви к кино, а потому что была проблема у людей по всему миру. И сегодня мы строим глобальную компанию, которая станет Netflix для этнических групп. Игра – это часть бизнеса. Особенно сейчас, когда многие ИТ-предприниматели стали известнее многих актеров. С фильмом о Джобсе был очень интересный опыт, и не только для меня, а еще для пяти наших «айтишников».

Планируете поучаствовать еще в каком-нибудь кинопроекте?

— Построим пару «юникорнов» (миллиардные компании — прим.) и можно будет тогда об этом и фильм снять:-)

 

 

Беседовала пиар-менеджер Digital Future и 

руководитель проекта Thinking Investor Екатерина Гичан

Пред. След.