Наталия Березовская, UAngel: Нам не надо сравнивать себя с Европой, нам надо сравнивать себя с Луной

Berezovskaya_Uangel

Интервью с главой правления Uangel, СЕО и управляющим партнером Detonate Ventures Наталией Березовской отлично подойдет для среза нынешней ситуации в ИТ-отрасли и для понимания сути происходящих сейчас процессов.

Ярко, сочно и точно она охарактеризовала как самих участников процесса (прежде всего, инвесторов и стартаперов), так и процесс в целом. А также роль и перспективы ангелов в нём.

Не так уж части можно встретить столь ясное, емкое и аргументированное мнение. И мы рады, что Наталия согласилась пообщаться с Thinking Investor.


— По итогам І полугодия 2015 ангелы, участвующие в UAngel закрыли 21 сделку на общую сумму более $1,6 млн. Сколько всего за 2015 год было сделок, и на какую сумму?

— Вторая половина года была не такой активной, но, в целом, по результатам года мы зафиксировали 30 сделок на сумму более $2 млн.

Тем не менее, сразу хочу сказать, что лично я считаю эту статистику очень приблизительной и не самой показательной. Во всем мире, даже в тех странах, где учет движения денег гораздо более прозрачный, оценка частных инвестиций на ранних стадиях – условное понятие, а у нас и подавно. Я даже не берусь сказать, какой процент рынка попадает в видимый сегмент.

Ангельские инвестиции часто хаотичны, импульсивны, для многих из-за непонимания базовых правил первый опыт становится последним, и информация редко всплывает на поверхность. Многие частные партнерства инкубируют какие-то внутренние проекты и тоже не спешат обнародовать затраты на свои эксперименты. Многие сделки просто сознательно замалчиваются, потому что нет желания «привлекать внимание санитаров».

Опять же, вот узнали мы, предположим, что сделок было на 2, 3 или 5 миллионов – это все равно, с одной стороны, очень мало, по сравнению с развитыми рынками, с другой – какой вывод мы из этого можем сделать? Какую ценность несет для нас эта информация? Мало денег? Мало хороших объектов для инвестиций? Неразвитая венчурная система? Так все это о нашем рынке можно сказать и без математических упражнений.

Я лично и своей задачей, и задачей Uangel как организации вижу не накачивание информационного пространства статистикой о количестве сделок, а формирование таких условий, в которых частному капиталу будет комфортно заявить о себе и попасть в среду, которая позволит ему развиваться, не наделав ошибок. Проще говоря, не терять деньги.

У нас по пальцам можно пересчитать активных частных инвесторов, которые стабильно делают от трех до пяти сделок в год. И при тех огромных рисках, которые за этим стоят, это уже подвиг с их стороны. При этом у людей состоятельных есть и возможности, и на сегодняшний день желание диверсифицировать свои активы и смотреть в сторону технологического бизнеса.

Так пусть лучше у них будет возможность плавно погрузиться в тему, войти в правильный круг общения, изучить игроков рынка, правила игры на нем и учиться на чужих ошибках, а не своих.

Berezovskaya

— По каким направлениям (отраслям) инвестировали чаще? И почему именно эти?

— Это ICT в очень широком понимании плюс вкрапления IoT как, опять же, реакция на тренд. Можем даже взять не только получившие инвестиции проекты, а те, которые за прошедший год презентовались у нас на закрытых встречах, а значит, привлекли внимание большинства наших членов, потому что проекты отбираются исключительно общим голосованием, а не по принуждению администрации. Это были и различные маркетплейсы, и облачные платформенные как B2B, так и B2C решения, сервисы на основе анализа больших данных, много проектов из финансовой сферы.

Но ориентироваться на это новым проектам при подаче заявки я бы не советовала. Плевать на тренды, пусть ваш проект будет единственным и уникальным, просто покажите, где бизнес, и когда и как инвестор вернет свои деньги.

— По Вашим оценкам, сколько в Украине бизнес-ангелов? Как эта цифра соотносится с Европой (ответ поможет увидеть место Украины в масштабе всей Европы)? В середине 2014 в Uangel называли цифру в 125 тыс. активных бизнес-ангелов в Европе. Насколько она изменилась за последние полтора года?

— Цифры очень разные все называют, я недавно видела инфографику с оценкой, что в Европе в 2014 году было более 260 тысяч частных инвесторов.

Однозначно могу ответить только на вопрос, как количество ангелов в Украине соотносится с Европой, — печально.  Сосчитать их не точно получается, кто-то называет цифру 50, кто-то 100.

Я вижу, что классических системных ангелов не больше 30–50-ти. При этом тех, кто занимается инвестированием не системно и не продвинулись дальше одной-двух инвестиций за несколько лет, найдется человек сто или больше, плюс новички, которые совсем недавно обратили свое внимание на ангельское инвестирование… Очень неоднородный в целом сегмент.

На самом деле, у нас в Украине около 90% игроков рынка ранних стадий финансирования находятся на поле ангельских инвестиций, вне зависимости от того, выступают они как частные лица или действуют от имени юридических структур, за которыми они же и стоят.

Тут самые важные критерии – это размер чека и стадия развития компании, в которую делается инвестиция, и факт управления своим собственным капиталом. Под эти критерии попадают и многие структуры, юридические устроенные как фонды, но по сути, делающие ангельские инвестиции.

Новый интересный тренд – это неформализованные инвестиционные объединения, где за общим названием нет общих денег, сложенных в кучку под выработанные критерии, нет единого юридического лица, а есть факт дружеского объединения усилий по поиску и рассмотрению сделок.

И еще важный момент. В самой Европе немного ироничное отношение к желанию привести все внутренние рынки к средней температуре по больнице. Там ситуация совсем не однородная, потому что рынки разные – по объему, по уровню деловой активности, даже по мерам их стимулирования со стороны государства.

Сложно сравнивать Великобританию и Бельгию, например. Единственное, государственная поддержка отрасли есть в каждой стране – это налоговые льготы инвесторам, гранты на поддержку жизнедеятельности ангельским группам, виды соинвестирования.

У нас же для государства рынка частных инвестиций не существует, да и не начнет существовать, пока кардинально не изменится целый ряд законодательных норм.

Поэтому нам не надо сравнивать себя с Европой, нам надо сравнивать себя с Луной. Говорить, вон, на Луне ни одного ангельского клуба, а у нас хоть один есть! И радоваться. Хотя, не удивлюсь, если окажется, что их даже на Луне уже три или пять.

Berezovskaya_Kolodyuk

— Меняется ли отношение иностранных инвесторов к Украине. В 2014-м году говорили о том, что инвесторы заняли «выжидательную позицию». Изменилось ли что-то за 2015 год?

— А что, есть какие-то позитивные изменения в Украине в целом? С чего бы они должны были сильно воспылать к нам интересом, если выбирать можно в Израиле, Индии, Африке, Азии и еще много где с гораздо большей эффективностью?

Есть интерес к украинским мозгам и технологиям, созданным с их участием, есть интерес к украинским ресурсам (как натуральным, так и трудоресурсам, которые, все равно, относительно дешевы), а вот интерес к украинским компаниям с добавленной ценностью, выстроенными процессами, лояльными клиентами, стабильной выручкой – это единичные примеры. И то – чаще, если компания успешно работает на внутреннем рынке. Даже громкий экзит прошлого года – приобретение технологии, а не бизнеса.

— По Вашим оценкам, в 2016-м году нас ждет приток иностранных инвестиций в ИТ-сферу? Может, есть какие-то маркеры, которые указывают на то, что «да», в этом году рынок оживится? По Вашему мнению, был ли таким маркером приход фонда Сороса (Dragon Capital  и URF, которым руководит Soros Fund Management, создали новый фонд прямых инвестиций в Украину Dragon Capital New Ukraine Fund)?

— ИТ-сфера – это и студенческий стартап, и аутсорсинговая компания с миллионной выручкой.

Давайте разделять инвестиции на ранних стадиях и на стадии роста и зрелости, вне зависимости от сферы. Везде, где вы видите слова «прямые инвестиции», вас будут спрашивать о финансовых показателях. Это инвестиции в бизнес, а не want-to-be-a-business.

Это, конечно, очень позитивные знаки развития инвестиционной вертикали, но начинающим стартаперам пока, думаю, рано радостно потирать руки.

— Digital Future инвестировала в рамках синдиката в несколько иностранных проектов (тут нужно сказать слова благодарности Uangel). Насколько нам известно, другие инвесторы и фонды тоже финансируют иностранные проекты. Как Вы считаете, уже можно говорить о формировании тренда?

— Мы сейчас говорим о cross-boarder investments – это общеевропейский тренд, который дает ангелам возможность выходить за пределы своего региона.

Американские ангелы в этом смысле более консервативны, они часто даже за пределы своего штата нос не высовывают, но у них pipeline шире и качественней, они могут себе позволить, плюс внутреннего рынка для многих проектов хватает.

А нам, я считаю, нужно быть гораздо мобильней, если мы хотим какой-то приличный IRR в конце туннеля увидеть.

К сожалению, не так много украинских инвесторов готовы не словах, а на деле системно рассматривать международные сделки. Я таких знаю аж целых пять. Среди них — Digital Future. Это потому, что сложно наладить такую деятельность, если не иметь четких критериев по географии, по направлению и т.п. Тысячи проектов в каждой стране! Как к ним подойти? А ангел – существо с лимитированными ресурсами, для него инвестирование, как правило, не является основной деятельностью.

Berezovskaya_Vitchenko

Мы очень сильно пытаемся стимулировать рост количества cross-boarder сделок членов Uangel. Для этого у нас уже есть и формат соинвестирования, когда они входят в западные проекты и зовут с собой других, на тех или иных условиях, и контакты со многими ангельскими группами, которые делятся поступающими к ним проектами. Но это пока еще не тренд, а разовые случаи, двух рук хватит пересчитать. Слава Богу, наши инвесторы хоть от синдикатов перестали шарахаться, в понимании пользы этого инструмента мы как-то выровнялись, по сравнению с нашими коллегами в мире.

— «Гендерный» вопрос: в 1990-тые годы, когда Украина переживала очень непростые и нестабильные времена, голландцы проводили исследование, которое выявило, что украинские женщины быстрее мужчин адаптируются к изменениям, и сами запускают бизнесы. Происходит ли нечто подобное сейчас в стартаперской среде, по Вашим наблюдениям? Спрашиваю, потому что стартаперы – это, в основном, мужчины.

— Не могу сказать, что наблюдаю нашествие женщин в серьезное стартап-движение. Да, все фаундеры, с которыми за прошедший год мы доходили до встреч в рабочих группах по их проектам, были мужчинами. Это не хорошо и не плохо, это факт. Каждый просто ищет себя там, где видит применение своим способностям.

Женщины более комфортно чувствуют себя в роли основателей Small Medium Businesses, тематика которых им самим близка, – это нишевые магазины одежды, домашнего декора, косметики, здоровое питание, красота, фитнес и пр.

Никакой проблемы я в этом не вижу, нормальные девки есть почти в каждой команде. Если я увижу особую «женскую» команду, члены которой подбирались не по необходимым экспертизам, а именно по гендерному принципу, я подумаю, что у людей большие проблемы с головой. Я уже как-то говорила, что помогать человеку из-за его пола – это такая же дискриминация, как и мешать.

— Чего не хватает украинским стартапам? Наш СЕО Алексей Витченко говорит, что не хватает предпринимательского опыта. Сергей Грибов – что не хватает опыта и понимания бизнес-процессов и понимания глобального рынка. Андрей Криворчук «наблюдает хроническое желание назвать будущим единорогом всё, что подает признаки стартапа». Роман Гольд упоминал о том, что украинское стартап-сообщество еще только-только зарождается, и не хватает прозрачных правил игры.

— Предпринимательского мышления и навыков. Это в поддержку слов Алексея и Сергея. На нашем рынке я считаю это проблемой номер один. То, что большинство людей, которые приходят к тебе просить деньги на создание бизнеса, еще ни разу в жизни никакого бизнеса не создали, увеличивает твои риски как инвестора во много раз. И на практике они потом совершают такое количество управленческих ошибок, что волосы на голове начинают шевелиться, потому что их обучение происходит, по сути, за твои деньги.

Кому-то это может показаться замкнутым кругом, но из него есть прекрасный выход – кропотливая домашняя работа и демонстрация железной воли и дисциплины в обращении с деньгами.

У меня часто создается ощущение, что для многих наших стартаперов и их проекты, и общение с инвесторами – это беттинг. Они просто делают ставки «даст – не даст», вместо того, чтобы потратить свое время на детальные просчеты, стратегию развития бизнеса и т.п.

Berezovskaya-Uangel_meeting

Сейчас стало модным цитировать разных гуру, мол, времена такие нестабильные, все так быстро меняется, какая тут может быть стратегия? Вот такая. Краткосрочная, мобильная, вариативная, с  просчетом развития нескольких сценариев. Многим просто лень этим заниматься, они не думали дальше разработки продукта. Но если до этого человек никак не зарекомендовал себя как бизнесмен, на основании чего можно поверить ему?

В общем, пусть этот бизнес-план сто раз поменяется по дороге под воздействием объективных факторов, но пусть он будет уже в самом начале как свидетельство наличия у стартапера здравого смысла, умения работать с правильными метриками и адекватного восприятия рыночной ситуации. К сожалению, этого нет более чем в 90% случаев, что и отражает наглядно соотношение тех, кто ищет, и кто получил деньги.

— Мы беседуем в начале года, поэтому напрашивается вопрос о «творческих планах» Uangel на 2016-й год. Что хорошего Вы ждете от этого года? А что тревожит?

— Тревожит, как и всех, затягивающийся политический и экономический кризис, в котором мы находимся. Вроде бы, с одной стороны, кризис – это стимул для предпринимателя искать новые идеи, решения, рынки, с другой – ужесточающиеся условия реализации этих идей. Для многих инвесторов психологически сложно принимать решения при таком высоком уровне неопределенности.

Плюс нашему государству совсем сейчас не до нас. Может показаться, мол, ну и не надо, пусть лучше не мешают, но мы же вроде пытаемся европейскую систему строить? А в Европе три  основных драйвера развития ангельского инвестирования: сильные ангельские объединения, налоговые и другие льготы и стимулы от государства, а также вразумительная стратегия формирования всей инвестиционной цепочки. Государство просто само пока не понимает, какой толчок для развития экономики оно может дать, изменив некоторые правила игры.

Огромный пласт частного капитала сегодня находится непонятно где и не спешит идти в венчурную индустрию. На задаче «будить» его построены и планы Uangel в 2016 году. Мы планируем продолжать наши образовательные мероприятия, форматы которых опробовали в 2015, работать активно с потенциальными новыми инвесторами. Мои огромные надежды связаны с тем, что в начале года мы выбрали новое Правление, все члены которого полны энергии и идей, мы уже внедрили некие новшества в нашу внутреннюю коммуникацию, чтобы более эффективно заниматься deal screening в интересах всех наших членов. В общем, внутри у нас настроение бодрое и, мне кажется, как организация мы развиваемся очень правильно.

Главное, чтобы были интересные проекты для инвестиций!

 

Беседовала пиар-менеджер Digital Future и

руководитель проекта Thinking Investor Екатерина Гичан.

Пред. След.